Александр Николаев: "Педиатры и родители должны смотреть на симптомы "глазами онконастороженности"

Детская онкология — это одно из самых молодых направлений в медицине, и одно из самых успешных. Вопреки мнению об их неизлечимости, онкологические заболевания успешно излечиваются в 80% случаев. Одной из основных сложностей в онкологии является невыясненная природа возникновения заболевания. О работе службы детской онкологии в Чувашии «Медицинскому вестнику» рассказал главный внештатный детский онколог Министерства здравоохранения ЧР А.В. Николаев, заведующий отделением детской онкологии и гематологии БУ «Республиканская детская клиническая больница» Минздрава Чувашии.


– Александр Викторович, охарактеризуйте общую ситуацию с детской онкозаболеваемостью в Чувашии.
– В республике в 2017 г. было зарегистрировано более 2000 детей со всеми типами новообразований – и доброкачественными, и злокачественными. Подчеркну: злокачественное новообразование (ЗНО), или рак, выявляется только у каждого десятого ребенка с опухолями. Однако вызывает тревогу, что их количество стало увеличиваться. Если в 2014 г. на учете у онколога по инвалидности вследствие ЗНО стояли 136 детей, то в 2017 г. – уже 185. В прошлом году в Чувашии рак впервые был выявлен у 41 ребенка, первичная заболеваемость составила 15,9 случаев на 100 тысяч человек. Новообразования входят в число основных причин детской смертности, заняв в 2017 г. 4 место – 6% случаев (5 детей).
В 2017 г. в отделении детской онкологии и гематологии Республиканской детской клинической больницы (РДКБ) прошли поэтапное обследование и получили лечение 525 больных, из них 287 онкологических, 226 – гематологических, 12 – педиатрических (пациенты с подозрением на онкопатологию, в дальнейшем не подтвержденную). В гендерном разрезе – это 280 мальчиков и 245 девочек. Чаще всего болеют дети в возрасте от 3 до 7 лет – 179 детей. Поясню, что статистика нашего отделения говорит не о количестве физических лиц, а о количестве госпитализаций, так как один пациент может проходить у нас лечение несколько раз в год. В самой общей форме можно сказать, что скорость роста раковой опухоли, по-видимому, зависит от возраста больного: чем он моложе, тем сильнее тенденция к быстрому и неуправляемому росту.
– Каков уровень заболеваемости в Чувашии по сравнению с мировыми, среднероссийскими показателями и показателями ПФО?
– Детская онкология представляет серьезную медицинскую и социальную проблему во всем мире, так как злокачественные патологии ежегодно выявляют более чем у 200 тысяч детей (13,1 на 100 тысяч), 80% из которых живет в развивающихся странах. Случаи онкологических заболеваний у детей наблюдаются намного реже, чем у взрослых – их доля составляет всего лишь 1% от общей заболеваемости раком в мире, однако рак – вторая по частоте причина смертности у детей в мире. Половина больных детей – около 96 тысяч – погибает в результате отсутствия доступа к современным методам лечения.
По данным Национального медицинского исследовательского радиологического центра МЗ РФ за 2016 г., в России больны раком более 24 тысяч детей (84,4 на 100 тысяч детей). Каждый год заболевает более 3,5 тысяч детей (13,3 случая на 100 тысяч детей). При этом мальчики заболевают в 1,2 раза чаще девочек. В целом, российские показатели практически не отличаются от мировых, но по структуре смертности рак стоит на 6 месте и составляет 4,8% (3,3 случая на 100 тысяч детей).
В ПФО под наблюдением онкологов состоят более 5 тысяч детей (88,8 на 100 тысяч человек). Ежегодно заболевают около 800 детей (13,6). Смертность составляет 3,1 случая на 100 тысяч детей.
Показатели Чувашии коррелируют со среднероссийскими и показателями ПФО. Однако отмечу, что среди регионов ПФО республика имеет наименьший показатель общей заболеваемости – 61,5 на 100 тысяч детей (максимальный показатель – 163,3 в Мордовии).
– Какие онкозаболевания лидируют у детей Чувашии?
– Большинство злокачественных опухолей, встречающихся у детей, поражает одну из четырех систем – нервную, мочеполовую, кроветворную (включая лимфоидную), а также костно-мышечную (включая систему соединительной ткани). Так, в 2017 г. больше половины пациентов (25 детей) имели гемобластозы – злокачественные заболевания кроветворной и лимфоидной ткани. Здесь, как и прежде, преобладал острый лимфобластный лейкоз. Это вообще наиболее частый тип рака у детей европейской расы. На втором месте – саркомы костей и мягких тканей (7), на третьем – злокачественные опухоли половых органов (3), на четвертом – опухоли центральной нервной системы (2).
– Что было сделано в республике для улучшения качества оказания помощи по онкологии?
– Еще в 2010 г. в были приняты федеральная и республиканская целевые программы до 2020 г. «Предупреждение и борьба с социально значимыми заболеваниями». Одна из их составляющих - подпрограмма «Онкология» – включила ряд важных мероприятий по нескольким направлениям, в первую очередь обеспечение специализированной медицинской помощи больным с ЗНО. В ее рамках приобретается высокотехнологичное оборудование, ведется совершенствование методов лечения, внедряются новые методы ранней диагностики опухолевых заболеваний. Отмечу, что детская онкология отдельно не финансируется, вливания идут на онкологию в целом. Главный детский онколог России Владимир Поляков во время своих визитов в Чувашию оценил хорошие условия в отделении детской онкологии и гематологии РДКБ в плане диагностики и лечения.
– В России готовится новая Национальная онкологическая программа. Каковы ее задачи?
– Новая программа разработана в соответствии с новым «майским» указом Президента России. Упор в ней сделан на междисциплинарный подход к диагностике и лечению, а также на скрининговые программы для раннего выявления заболеваний.
Особое место уделено детской онкологии. Сейчас ведется работа над созданием единой системы помощи детям с онкологическими заболеваниями, в том числе с использованием информационных технологий. Так, сейчас Минздрав разрабатывает методы телемедицинского взаимодействия врачей из разных регионов со специалистами высшей категории. Отмечу, что единая система, с помощью которой будет происходить онлайн-консультирование докторов и пациентов, уже на 60% построена. Так, с 2016 г. на базе нашего отделения действует Центр связи для проведения удаленных телемедицинских консультаций с НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина. В 2016 г. было проведено 6 консультаций, а в 2017 г. - уже 33. По защищенному каналу мы отправляем московским специалистам выписки из больничной карты наших пациентов, результаты исследований, в том числе инструментальных, а они дают нам свои рекомендации по дальнейшему лечению. Это стало большим подспорьем в диагностике и лечении детей с онкопатологией, ведь теперь их не нужно возить в столицу ради консультации.
– Каким образом организована работа детской онкологической службы республики?
– Собственно служба детской онкологии Чувашии представляет второй (специализированный) и третий (высокотехнологичный) уровни оказания такой помощи. Однако большая ответственность лежит на первом уровне оказания медицинской помощи, с которой и начинается обследование ребенка. Именно педиатры, врачи общей практики (семейные врачи) и специалисты амбулаторно-поликлинического звена должны смотреть на симптомы «глазами онконастороженности». Именно они проводят первичные обследования ребенка (сбор данных объективного осмотра и общие анализы крови и мочи, УЗИ внутренних органов и лимфатических узлов) перед направлением, если это будет необходимо, на второй уровень оказания медицинской помощи – к онкологу.
Кроме того, педиатры проводят специфическую амбулаторную терапию, а также ведут динамическое наблюдение за детьми с уже подтвержденными заболеваниями крови, кроветворных органов и ЗНО, находящимися в стойкой длительной ремиссии.
В целях обеспечения доступности специализированной медицинской помощи сельским детям работает сеть выездных врачебных бригад, которые оказывают специализированную медицинскую помощь, в том числе по профилю «Онкология».
Республиканский детский онкогематологический центр, организованный на базе РДКБ, оказывает специализированную медицинскую помощь. В его составе – онкологический кабинет в консультативной поликлинике (второй уровень) и стационарное отделение детской онкологии и гематологии (третий уровень). В стационарном отделении развернуто 35 коек, из них 20 – онкологических, 10 – гематологических, 5 – педиатрических. Основной задачей центра является проведение комплексного обследования ребенка (морфологическое и иммунологическое, цитогенетическое и молекулярно-генетическое подтверждение диагноза) для установления вида и распространенности опухолевого процесса, выбора программы лечения. Сюда на этап проведения полихимиотерапии госпитализируют детей с острой и хронической лейкемией, злокачественными лимфомами, миелодиспластическим синдромом, солидными опухолями (включая опухоли ЦНС).
– Какова ситуация с кадрами?
– К сожалению, кадровая ситуация у нас напряженная. На сегодняшний день в Республиканском онкоцентре работает один онколог и один гематолог (занимающийся пациентами с заболеваниями крови). И нам необходимы, как минимум, еще 1 онколог и 2 гематолога. Вопрос острой нехватки врачебных кадров стоит не первый год, и проблема заключается в том, что в ЧГУ не готовят ни онкологов, ни гематологов. Выпускников медфака отправляют в ординатуру в Москву, но за время учебы они успевают там «пустить корни» и назад не возвращаются. Решить проблему в такой ситуации можно только на государственном уровне, возможно, предоставляя молодым специалистам жилье.
Отрадно, что сейчас у нас появились два ординатора (будущие гематолог и онколог), а с ними – надежда, что в ближайшие год-два необходимый штат будет набран, и дети смогут получать необходимое лечение на месте (например, индукцию при лейкозах), не выезжая за пределы республики.
Хочу отметить, что в последние годы рассматривается необходимость введения одной врачебной специальности – детский онкогематолог – вместо двух отдельных, ведь согласно сегодняшним порядкам оказания медицинской помощи лечением лейкозов должны заниматься оба специалиста.
– Как у нас соблюдается современный стандарт лечения онкозаболеваний у детей, на что может рассчитывать маленький пациент?
– Протоколы лечения мы соблюдаем неукоснительно, ведь отступление от стандартной отработанной схемы, разработанной для каждого заболевания, может привести к ухудшению результатов лечения. Поскольку российские клинические рекомендации по некоторым детским онкологическим заболеваниям еще находятся в разработке и сейчас идет их активное обсуждение в профессиональном сообществе, мы используем международные протоколы лечения SIOP (International Society of Pediatric Oncology), которые разработаны по каждой нозологии, и которые предполагают комплексное взаимодействие специалистов разных профилей: детских онкологов, хирургов, гематологов, химиотерапевтов, радиологов, рентгенологов, специалистов функциональной диагностики, патоморфологов, иммунологов. Адаптация зарубежных протоколов лечения в России позволила увеличить 10-летнюю выживаемость на 1–2 стадиях острых лимфобластных лейкозов у детей с неприемлемо низких 7% в 1990-х годах до почти 90% в настоящее время.
Подчеркну, что наблюдение и обеспечение лекарственными препаратами пациентов с онкогематологическими заболеваниями в амбулаторных условиях – обязанность педиатра. При этом обеспечение лекарствами детей-инвалидов осуществляется из средств федерального бюджета, иных категорий больных – из средств ренгиональных бюджетов. Если препарат отсутствует в утвержденном списке льготных лекарств, педиатр должен направить руководству лечебного учреждения, а затем в Минздрав Чувашии заявку утвержденной формы, в которой отмечено, что данный лекарственный препарат не подлежит замене. При сложном заболевании, которое требует дорогостоящего лечения, ребенку в Минздраве Чувашии должны предоставить медицинскую квоту на высокотехнологичную помощь в федеральных онкоцентрах.
Восстановительное лечение – немаловажное звено в общей системе мероприятий, проводимых педиатрической службой для закрепления результатов лечения детей, прошедших химиолучевую терапию. В 2009 г. в РДКБ был открыт Республиканский центр медицинской реабилитации детей, специалисты которого работают в тесном контакте с онкологами. Интеграция в индивидуальную программу терапии детей высокоэффективных технологий реабилитации, которыми владеют реабилитологи, неврологи, медицинские психологи, социальные работники, позволяет профилактировать поздние осложнения и отклонения в состоянии здоровья. Наши специалисты помогают оформлять медицинские путевки на санаторно-курортное лечение в российский специализированный санаторий «Русское поле», расположенный в Подмосковье, для детей, перенесших онкогематологические заболевания.
Дети с онкологической патологией в терминальной стадии заболевания, радикальное лечение которых оказалось безуспешным, могут проходить поддерживающую терапию в паллиативном отделении, расположенном в Городской детской клинической больнице. Неотъемлемая часть паллиативной помощи таким детям – обезболивание.
– Какие новые методы исследования были внедрены в диагностику рака, какова их эффективность?
– Мы располагаем мощным диагностическим потенциалом. Наиболее информативным рентгенологическим методом в онкологии является компьютерная томография. Она незаменима при диагностике распространенности опухоли и при оценке ответа опухоли на лечение, при выявлении микрометастазов, невидимых при рентгенографии легких.
Магниторезонансная томография предпочти­те­ль­нее при исследовании локализаций опухолей задней черепной ямки или основания черепа. При обследовании патологии спинного мозга МРТ успешно заменила пункцию. Достаточно большой объем ин­формации может дать и УЗИ: определение характера опухоли, ее плотности, размеров, выявление метастазов. Этот метод исследования не требует от больного никакой предварительной подготовки и не занимает много времени.
В связке с центром работают диагностические отделения нескольких лечебных учреждений. Это подразделения РКБ (клинико-диагностическая), Республиканского онкодиспансера (цитологическая), Республиканского бюро судебно-медицинской экспертизы (патологоанатомическая лаборатория), Республиканского перинатального центра (цитогенетическая лаборатория), Центра СПИД и Республиканского кожвендиспансера.
Мы направляем биоматериалы на иммунофенотипирование гемобластозов, молекулярно-генетическое исследование костного мозга и периферической крови при острых и хронических лейкозах в федеральные центры. Кроме того, поскольку детские опухоли в республике достаточно редки, исследуемые материалы в 100% случаев проходят референспересмотр в лабораториях НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина, НМИЦ ДГОИ им. Д. Рогачева.
С появлением всех этих новых методов диагностика стала более доступной и значительно улучшилась. Отмечу, что обнаружение злокачественных опухолей у детей более успешно, когда оно проводится комплексно разными узкими специалистами.
– За последние десятилетия в детской онкологии появились новые технологии, методики лечения, новые препараты. Как все это повлияло на качество лечения?
– Одним из самых часто используемых новых малоинвазивных методов хирургии является лапароскопия. Отличие малоинвазивной операции от традиционных эндохирургических вмешательств в том, что не повреждается мышечная структура: у маленького пациента не будет практически ни единого следа от разрезов. И это важно и с точки зрения снижения частоты инфекционных осложнений, что позволит ребенку в самые короткие сроки почувствовать себя абсолютно здоровым, и это хорошо с косметологической точки зрения. Если обследовать прооперированного таким методом ребенка через 1-1,5 года и потом на протяжении всей жизни, - никаких следов от болезни у этого ребенка просто не будет. Чтобы процедура химиотерапии для детей была менее болезненной, применяются имплантируемые C-PORT технологии и C-Flow технологии венозного доступа. Это такая система с небольшой помпой и катетером, которая вживляется под кожу, при этом катетер заводится в магистральную вену. Это в разы облегчило лечение больного. Во-первых, отпала необходимость каждый раз прокалывать венозный сосуд ребенка. Теперь иголкой прокалывают только то место кожи, под которой находится помпа, и необходимые препараты вводятся в помпу. Во-вторых, когда мы ставили катетер, который иногда приходилось оставлять на теле на несколько месяцев, зачастую возникали инфекционные, тромбоэмболические и травматические осложнения, а вживляемая помпа, которая может находиться под кожей год-два, снизила их количество в разы.
Добавлю к этому, что один из современных принципов терапии онкогематологических заболеваний у детей – максимальное сокращение времени, проводимого ребенком в стационаре. Поэтому, согласно стандартам лечения острых и хронических лейкозов и некоторых форм неходжкинских лимфом, предусматривается поддерживающая химиотерапия в амбулаторно-поликлинических условиях. Это очень важно для онкобольного ребенка, который вынужден большую часть своей жизни проводить в стенах больницы. При этом назначение специфической поддерживающей терапии (схема ее проведения, необходимость пролонгирования), контроль за эффективностью лечения осуществляет детский онколог (гематолог), наблюдающий ребенка. А выполнение рекомендаций специалиста, контроль за лечебными и диагностическими мероприятиями в период поддерживающей терапии осуществляет участковый врач-педиатр.
– Какого рода высокотехнологичную медицинскую помощь оказывают в Чувашии вашим пациентам?
– Высокотехнологичной помощью детям с лейкозами считается проведение индукции (химиотерапии). Ее длительность – 36 дней, и это самый тяжёлый, самый опасный период лечения. Если говорить о взрослой онкологии, то для человека 55-65 лет, который в результате лечения проживет еще хотя бы пять лет, любой день тоже ценен. Но детские онкологи на такой результат не работают. Мы заряжены на полное выздоровление своих пациентов. Поэтому у нас очень жесткие виды лечения, интенсивная и высокодозная полихимиотерапия с трансплантацией периферических стволовых клеток крови, серьезная лучевая терапия, хирургические вмешательства.
Да, гемобластозы хорошо поддаются лечению, но невозможно начать проводить индукцию при остром лимфобластном лейкозе без практики и наработанного опыта. Дело в том, что у таких детей поражен мозг, а все химиопрепараты имеют сильное токсическое действие не только на опухолевые клетки костного мозга, но и на здоровые, так что может возникать аплазия костного мозга. Ребенок становится беззащитным перед любой инфекцией. И необходим высокий уровень профессионального мастерства врача для того, чтобы ребенок выжил, несмотря на применение агрессивной химиотерапии для подавления роста опухолевой клетки.
В нашем отделении проводится индукция при солидных опухолях, но не при лейкозах, хотя именно они составляют основной процент детской онкологии. Так что ежегодно около двух десятков детей отправляются в федеральные центры на индукцию. А поскольку длительность лечения при остром лейкозе составляет 2 года, то часть детей продолжают курсовое лечение уже в Чувашии, в нашем стационаре.
– Каковы основные достижения детской онкослужбы республики?
– В последние два десятилетия резко выросла выживаемость пациентов благодаря новым лекарственным препаратам. Если в начале 1970-х умирали до 80% больных, сегодня ситуация прямо противоположная: при своевременном обращении выздоравливают более 80% детей. Если бы маленькие пациенты поступали к нам на 1-2-й стадии заболевания, к этим 80% добавились бы еще процентов 10-15.
Планомерно снижается больничная летальность. Так, в 2014 г. в отделении умерли 6 детей, в 2015 и 2016 гг. – по 3 ребенка. В 2017 г. умерли 2 ребенка, больничная летальность составила 0,38 случая на 1000 детей.
– Каковы основные факторы риска развития онкологии у детей?
– Размножение опухолевой ткани может быть вызвано абсолютно разными факторами – биологическими, физическими, химическими.
К биологическим факторам относят генетический и наследственный. Сегодня медики знают два десятка синдромов, связанных с поломкой гена, которые несут в себе потенциальный риск развития онкологии. Так, резко увеличивают риск развития лейкемии болезнь Fanconi, синдром Bloom, Атаксия-телангиэктазия, болезнь Bruton, синдром Wiskott-Aldrich, синдром Kostmann, нейрофиброматоз, а также синдром Дауна и синдром Кляйнфельтера. А наследственная предрасположенность прослеживается лишь у очень малого количества опухолей: ретинобластомы (опухоль сетчатки глаза), в некоторых случаях нефробластомы.
К физическим факторам относят вирусную инфекцию, неправильное питание, использование мобильных телефонов, солнечную радиацию, неблагоприятную экологическую обстановку. Так, например, в Чувашии есть 2 города, где повышен канцерогенный риск – Шумерля и Алатырь (10 и 2 случая новообразований на 100 тысяч детей соответственно). Несмотря на то, что содержание тяжелых металлов в объектах окружающей среды на протяжении многолетнего периода не превышало гигиенических регламентов, тем не менее, в волосах детей все еще накапливается достаточно высокое содержание никеля и свинца, представляющих серьезную угрозу здоровью.
Факторами онкологического риска у детей могут быть также экологические и профессиональные факторы, которые действовали на родителей до зачатия ребенка (цементная и асбестовая пыль, химикаты, красители, асфальт, радиация). А на последствия трансплацентарного воздействия курения и алкоголя может наслаиваться и их непосредственное действие, т.к. в настоящее время алкоголь и сигареты активно проникают в среду детей и подростков.
К химическим факторам относят лекарства. Некоторые препараты, которые используют для лечения раковых опухолей, через какое-то время могут начать оказывать противоположное действие. Такая же проблема существует и с лучевой терапией. Получается, что дети, лечившиеся от рака, имеют 20-кратное увеличение риска заболеть повторно злокачественной опухолью, чем дети, у которых никогда не было рака. Считается, что риск возникновения опухолей у детей выше, если мать во время беременности проходила рентгеновское обследование.
В подавляющем большинстве случаев взаимосвязь между заболеванием и каким-то одним фактором установить невозможно, ведь на нарушение работы иммунитета и запуск механизма болезни влияет не один, а целая группа факторов.
– Можно ли выявить рак во время диспансеризации детей?
– Только некоторые виды. Так, детские хирурги на медосмотрах могут выявить только солидные опухоли, которые развивались, к примеру, в брюшной полости или грудной клетке и до поры до времени не проявляли себя. Выявить такие опухоли может УЗИ или флюорография при обследовании на предмет воспаления легких.
Однако, гемобластозы (которые, как я уже говорил, более распространены среди детей), выявляются только когда ребенка приводят на прием к участковому педиатру с резким ухудшением состояния здоровья. Ведь эта патология проявляет себя внезапным общим недомоганием: повышением температуры, увеличением лимфоузлов, сыпью, кровотечением, головными болями и болями в конечностях.
– Какая работа проводится медиками для снижения риска возникновения онкологических заболеваний у детей?
– И при первичной, и при вторичной профилактике большая ответственность лежит на участковой службе. К сожалению, очень часто участковым врачам, которые могут столкнуться с онкологическими больными всего пару раз в своей практике, и в голову не приходит, что высокая температура, рвота, головные, эпигастральные боли сигнализируют о злокачественной опухоли. Также часто опухоль верхних дыхательных путей принимают за вялотекущую респираторную инфекцию. Опухоль среднего уха – за отит. Лейкоз путают с ревматизмом, нейробластому с метастазами в кости – с другими ревматическими проявлениями.
Между тем, самый обыкновенный общий анализ крови может показать наличие онкопатологии. Лейкоцитоз, гиперлейкоцитоз, анемия и тромбоцитопения говорят о том, что существует какая-то гематологическая проблема, с которой необходимо срочно разбираться. Ведь если болезнь обнаруживается на 1-2 стадиях, лечение ведет к благоприятному исходу.
Поэтому мы часто выступаем перед педиатрами, напоминая им об онконастороженности и разбираем с ними различные случаи заболевания. Отрадно, что сейчас отрабатывается система, при которой, проходя обучение в вузах, будущие врачи всех специальностей должны проходить особую подготовку по направлениям онкологии и кардиологии, ибо именно эти группы заболеваний чаще других приводят к летальному исходу. Необходимо, чтобы, приступив к практической работе, молодой специалист умел выявлять предопухолевые процессы.
Что касается вторичной профилактики, то и здесь тщательное соблюдение стандартов динамического наблюдения за пациентом на участке, когда ребенок находится дома после курса химиотерапии, значительно снижает риск рецидива. И здесь важный элемент – мониторинг лабораторных показателей. Во время проведения поддерживающей терапии клинический анализ крови делают не реже 1 раза в неделю. В связи с крайней опасностью нейтропенической инфекции, при выявлении отклонений от допустимых показателей в клиническом анализе крови участковый педиатр должен немедленно провести консультацию с онкологом, лечащим ребенка.
– Как проводится профилактика ЗНО?
– Она основывается на трех важных моментах. Первый – выявление семейной формы предрасположенности к некоторым формам опухолей (ретинобластомы, полипоз кишечника, хондроматоз). Второй - это устранение всевозможных вредных влияний на организм ребенка, а также на организм женщины. Врачи рекомендуют женщинам еще до наступления беременности вести здоровый образ жизни, по возможности выбирать жилье в экологически чистом месте, и не забывать, что чем старше родители, тем выше для ребенка риск получить предрасположенность к той или иной онкопатологии. Что же касается профилактики для самых маленьких – важно организовать грудное вскармливание без каких-либо прикормов до 6 месяцев. Потому что уже давно доказано, что материнское молоко – это ключ от всех болезней, в том числе и раковых. Грудное молоко вырабатывает иммунитет и повышает сопротивляемость организма к различного рода инфекциям.
Третий момент – удаление доброкачественных опухолей и лечение пороков развития, являющихся фоном для возможного возникновения злокачественного новообразования (невусы, тератомы, остеохондромы). К слову, распространен миф о том, что ни в коем случае нельзя удалять родинки, потому что на этом месте обязательно разовьется рак. Это неправда. Конечно, у человека бывает множество самых разных родинок – плоских, выпуклых, папиломатозных, бородавчатых в виде лентиго (темное пигментное пятно), и все их убрать просто невозможно, да и не нужно. Однако необходимо следить за ними. Если будет замечена тенденция к увеличению или изменению окраски, или же родинка расположена так, что может быть повреждена, необходимо показаться специалисту. Если он определит, что родинка подозрительная с точки зрения онкологии, необходимо ее немедленное иссечение и дальнейшее гистологическое исследование.
– А какие еще существуют мифы об онкозаболеваниях у детей?
– Действительно, детский рак во всем мире окружает немало мифов. Есть, к примеру, очень древние и локальные: в некоторых общинах дети с ретинобластомой или «кошачьим блеском глаз» считаются имеющими сверхъестественные способности и их не лечат до тех пор, пока не становится слишком поздно.
Но и у цивилизованного общества есть свои мифы. К примеру, что рак – это всегда больно. Если бы это утверждение соответствовало действительности, от рака умирало бы гораздо меньше людей, просто потому, что больные раньше обращались бы за помощью. Но нередко боль появляется только на последних стадиях заболевания. С другой стороны, некоторые типы рака проявляются болью уже на начальном этапе, так что не стоит тянуть с посещением врача при появлении любых симптомов, не похожих на ваши обычные недомогания.
Также неверно думать, что нет лекарств от рака. Они есть, но работают не у всех больных с одинаковой силой и не эффективны на всех стадиях. Некоторые виды опухолей, такие как лимфома Беркита, лимфогранулематоз (болезнь Ходжкина) или хорионэпителиома, лечатся очень хорошо, и часто удается добиться полного выздоровления.
«Солярные» мифы гласят, что солнце может вызвать рак кожи у детей, и доля правды в этом есть. Конечно, после загара имеющаяся родинка сразу злокачественной не станет, но потенциально в промежутке 10–15 лет это может переродиться в меланому. И всегда нужно помнить о том, что повышенная инсоляция отрицательно влияет на кожу человека. Если у детей имеются пигментные образования, их нужно защищать от солнца одеждой или головным убором.
Ну и конечно хочу сказать о таком мифе, что якобы в нашей стране рак излечить нельзя. Мы действительно постоянно сталкиваемся с рекламой и людьми, собирающими деньги на лечение за рубежом детей, которым «в нашей стране нельзя помочь». Однако надо знать, что возможности нашей российской медицины такие же, как и за рубежом. Ведь мы работаем по единым международным протоколам с использованием тех же лекарственных препаратов.
– Что ждет службу детской онкологии Чувашии в ближайшем будущем?
– Как я уже говорил, при условии укомплектования службы мы начнем проводить индукцию при лимфобластных лейкозах сами. А если говорить о развитии детской онкологии в целом, то по прогнозу специалистов, уже в этом десятилетии рак будет поставлен под контроль медицины в полном объеме. Онкология стоит перед очередным скачком развития, когда большое количество новых открытий готово перевести ее на качественно новый уровень понимания биологии опухолевого процесса и, соответственно, качественно новый уровень профилактики, диагностики и лечения.
Главное достижение за последние 10 лет - развитие таргетной (точечной) терапии. Сейчас в мире на рассмотрении находится 2,5 тысячи лекарственных молекул с точечным эффектом, вмешивающимся в генетические поломки, специфические для конкретной опухоли и не оказывающие негативного влияния на здоровые клетки. В итоге ранее неизлечимые формы заболеваний превращаются, как минимум, в благоприятно протекающие. В мире вплотную подошли к ситуации, когда секвенирование генома, в результате которого выявляется конкретная поломка, станет рутинным исследованием. Выявленные нарушения станут мишенью для относительно простой терапии.
Уже сейчас нащупываются и пути первичной профилактики опухолевых заболеваний, а в будущем это должно стать стандартом.
– Ваши пожелания пациентам и их родителям?
– Нашим маленьким пациентам всегда говорю: не надо бояться, шанс на выздоровление очень высок! Детский рак трудно обнаружить, но он хорошо лечится!
Родителям – несколько советов. Во-первых, онконастороженности, ведь симптомы рака бывают разными. Если увидели у ребенка «плюс-ткань» (опухоль) – сразу обращайтесь к хирургу, который при необходимости направит к онкологу. Если у ребенка повысилась температура, тоже не стоит откладывать визит к педиатру, который также по показаниям может направить ребенка к онкологу. Ведь чем раньше установлен диагноз, тем лучше прогноз.
Во-вторых, если ваш ребенок заболел – больше спокойствия. Конечно, наши диагнозы – страшные, родители бывают растеряны и напуганы, но важно собраться, вместе с врачом наметить план лечения, правильно распределить свои силы, потому что они понадобятся надолго. Вашему ребенку может быть еще страшнее, и он нуждается в уверенных в его выздоровлении родителях. Да, ваша жизнь сильно меняется, но всегда есть надежда на выздоровление, и именно с ней нужно идти по жизни. Уберите, что называется, ужас из глаз, поддерживайте друг друга в семье, проявляйте любовь и заботу друг о друге. И еще хочу сказать родителям, что нужно доверять врачу-онкологу, который ведет вашего ребенка. Не стоит кидаться в крайности, бегать по знахарям, а строго необходимо проходить поэтапно назначенное лечение. Ведь и врачи хотят того же – спасти вашего ребенка. Только вместе, объединяя усилия, можно достичь желаемого результата!
Подготовили Н. Володина, Е. Кириллова